У военного врача князя Николая Андроникашвили было три дочери. Старшая Нина родилась в 1906 году в Одессе, где Андроникашвили заканчивал медицинское образование и где встретил Марию Львову, свою будущую жену. В 1910 году на свет появилась вторая дочь Тамара. Младшая Этери родилась через десять лет, когда семья Андроникашвили, сменив не один город, добралась, наконец, до Тифлиса.
Нина
Жили безбедно — и в последний год независимости Грузии, и в первые годы власти советской. Николай Андроникашвили работал в больнице и занимался частной практикой. С приходом новой власти многие знакомые семьи уехали в эмиграцию, а большинство из тех, кто остался, были арестованы. Сам князь не пострадал и потому старался держаться вне политики и заниматься исключительно медициной.
А вот его старшая дочь к Советской власти относилась крайне отрицательно и не скрывала от родителей, что мечтает уехать за границу. В 1928 году такой шанс у нее появился.
Супруга посла Ирана занималась организацией приемов, дипломатических завтраков и обедов. А еще она могла приглашать в английскую столицу своих родственников. Первой приглашение получила младшая Этери.
“Ее, хотя все происходило в 1937 году, отпустили за границу! — продолжает Теймураз Гвелесиани. — Приказ отдал Берия, который понимал потенциал Сохейли и уже тогда начал “наводить мосты” с Ираном. Этери пробыла в Лондоне больше года”.
По возвращении из Англии в Тегеран Сохейли получил пост министра иностранных дел. А потом стал премьер-министром страны. Шах в это время был еще совсем молодым человеком, поэтому все бразды правления фактически находились в руках Мирзы Али.
А Нина была близкой подругой знаменитой красавицы Сураи, жены шаха. Пока мужья занимались политикой, женщины проводили время то во дворце шаха, то во дворце премьер-министра, который мало чем уступал жилищу монарха.
Сохейли пользовался поддержкой шаха и политических сил в стране. Он три раза становился премьер-министром Ирана. Во времена его руководства кабинетом министров Иран объявил войну Германии и разорвал дипломатические отношения с Японией.
Мирза Али занимался подготовкой Тегеранской конференции стран-союзниц в 1943 году. Принимал Черчилля, Рузвельта и Сталина. Нет сомнения, что Сталин был осведомлен о том, что жена иранского премьер-министра – грузинка. Поэтому, может быть, на всех приемах гостей угощали грузинским коньяком производства заводов Давида Сараджишвили. Того самого Сараджишвили, на чьи деньги получал медицинское образование отец Нины.
“В 1944 году в гостях у Нины побывали моя мать Тамара и дедушка Николай, — рассказывает Теймураз Гвелесиани. — Шла Вторая мировая война, а мама с дедушкой окунулись совсем в другую жизнь. Нина прислала за ними в Тбилиси персональный самолет премьер-министра. Мама с дедом пробыли в Тегеране три месяца, жили во дворце. Мама вспоминала потом роскошь, которая их окружала, и массу слуг, в белых перчатках гонявшихся по огромным залам за мухами.
Характер у тети Нины, видно, был непростой. Она держала всех в “ежовых” рукавицах. Это, наверное, и дало основание маме сказать в конце жизни какие-то критические слова в адрес Нины. На что мой отец буквально закричал: “Как ты можешь так говорить? Она же нас спасла!”
И это действительно так. Если бы не брак Нины с одним из первых политиков Ирана, стратегически важной для Советского Союза страны, еще неизвестно, как бы сложилась жизнь и нашей семьи, и семьи Этери”.
Этери
Когда в 1938 году Этери вернулась от сестры из Лондона в Тбилиси, то решила поступать в институт иностранных языков. Но потом рассудила, что английский она и так уже знает, а потому идти в этот институт незачем. В результате девушка, чьей страстью всегда было рисование, поступила в 1940 году в Академию художеств.
“Именно там мама познакомилась с моим отцом-профессором, одним из создателей Академии, художником Давидом Какабадзе, — рассказывает сын Этери и Давида Какабадзе Амири. — Их роман начался в Боржоми, где они отдыхали. Разница в возрасте — папа был на 32 года старше — их не смутила, и в том же году они поженились, а через год родился я”.
Давид Какабадзе был к тому времени очень известным художником. В 1926 году он вернулся из Парижа, где прожил семь лет. На французских выставках полотна Какабадзе и его друзей, среди которых был Пабло Пикассо, имели большой успех.
Тамара
Средняя сестра Тамара жила в Тбилиси. Она закончила консерваторию и преподавала в музыкальной школе для одаренных детей. Ее мужем стал Леван Гвелесиани, сын министра юстиции Временного правительства Грузии.
“Папа закончил консерваторию по классу скрипки, работал в оркестре театра имени Руставели, дружил с Котэ Марджановым (легендарным театральным режиссером Марджанишвили – прим. И.О.), Сандро Ахметели и Евгением Микеладзе (казненными во время сталинских репрессий гениальными режиссером и дирижером, — прим. И.О.), — рассказывает сын Тамары и Левана Теймураз Гвелесиани. — Но принял решение изменить жизнь и поступил в Закавказский индустриальный институт. Долгие годы он работал замдиректора института гидротехники”.
Тамара прожила большую жизнь и умерла, когда ей было девяносто три года. Увидеться со своей старшей сестрой ни ей, ни Этери так и не удалось.
“Тетка могла только писать нам и присылать посылки, — говорит Амири Какабадзе. — Она по-прежнему считала, что в СССР голод и первое время присылала муку, рис, сахар. А когда мы смогли убедить ее, что у нас нет проблем с едой, начала присылать одежду. И замечательные альбомы по искусству. Я считаю, что именно благодаря тете Нине нашу семью не тронули и не сослали в Сибирь.
Один раз, это было в 60-х годах, маму вызвали в КГБ и сказали, что она может поехать к сестре в Тегеран. Но ее просят выполнить маленькую просьбу — взять с собой небольшой чемоданчик и передать его в Иране одному человеку. Мама сразу поняла, что таким образом ее хотят завербовать и сделать сотрудником КГБ. И отказалась.
Колумнист Sputnik, писатель Игорь Оболенский рассказывает историю сестер Андроникашвили, в судьбах которых отразился весь XX век.
Читать далее:sputnik-georgia.ru
