8 августа на полигоне в Архангельской области взорвался реактивный двигатель. Два дня спустя власти признали, что при аварии произошла утечка радиации. Пострадавших при взрыве доставили в больницы Архангельска — после чего в организме одного из врачей нашли радиоактивный нуклид цезий-137. Как рассказали «Медузе» люди, которые оказывали помощь пострадавшим, ни спасателей, ни врачей не предупредили, что им предстоит работать с облученными. В областной больнице о радиации узнали через несколько часов после того, как начали оперировать пострадавших, а деактивацию начали проводить только на следующий день. Зато с большинства сотрудников больницы взяли подписку о неразглашении гостайны. «Медуза» публикует рассказ сотрудницы службы спасения, чьи работники оказывали помощь пострадавшим перед госпитализацией, и врача областной больницы, где их лечили. Имена обоих собеседников изменены.
«Летели в очаг изотопного излучения без респираторов и спецодежды»
Арина Сергеева (имя изменено), сотрудница спасательной службы имени Игоря Поливаного
Первое что нужно про это понимать — это то, что по нормативу войск радиационной, химической и биологической защиты, если авария произошла на военном объекте, устранением последствий полностью должны заниматься военные.
При проведении любых работ подобного плана [таких, какие проводили с ракетой] военные должны были развернуть на полигоне пункты деактивации, их должно быть минимум три. Первый пункт деактивации должен стоять на границе чистой и загрязненной зоны. В него, даже в отсутствие катастроф, после того, как человек покидает опасную зону, должны привезти его и технику, с которой он контактировал — их должны обработать, деактивировать радиацию на них. На следующем пункте эти люди должны снять всю одежду — она должна быть уничтожена — и еще раз помыться, пройти деактивацию. После этого их еще раз проверяют на уровень радиации. И если датчик показывает, что они «чистые», то их отпускают; если какие-то показатели не в норме, то их должны отвезти в военный госпиталь. Но до приезда скорой их должны еще раз помыть и после того как их привезли в больницу, перед операционной их должны еще раз продеактивировать уже в лечебном учреждении. Только после этого врачи должны оказывать этим пациентам помощь.
Как было в случае с аварией на полигоне в Архангельской области? Я не дежурила в тот день, знаю о событиях того дня от коллег. Шестерых пострадавших доставили в аэропорт Васьково не на военных вертолетах, а на двух гражданских вертолетах сотрудники санитарной авиации. Их не предупредили о том, что они везут зараженных радиацией пациентов, и, конечно, они не подписывали документ о согласии на эту работу. Из-за того, что их не известили о том, кого они везут, сотрудники санавиации не предприняли даже элементарных мер безопасности — летели в очаг изотопного излучения и везли оттуда пострадавших без респиратора и спецодежды.
Поскольку речь идет об аварии на военном объекте, для помощи пострадавшим должны были привлечь федералов — МЧС. Но вместо них вызвали сотрудников архангельской спасательной службы имени Игоря Поливаного.
И что самое абсурдное — хотя я затрудняюсь выделить, что из всего кажется мне «самым» — нашу машину (передвижную радиационно-химическую лабораторию) не оставили в аэропорту Васьково, куда привезли пострадавших, а отправили замерять уровень радиации в Северодвинск. В то время появилась информация о том, что датчики там показали повышение уровня радиации. И наша машина поехала туда, а дополнительная бригада приехала в аэропорт с датчиком измерения гамма-излучения и пустыми руками. Таким было распоряжение высшего руководства (не руководства нашей спасательной службы).
Чтобы вы понимали: сотрудники спасательной службы оказались в спецодежде, но с совершенно пустыми руками перед зараженными радиацией людьми. Притом, что наша машина, в которой было все необходимое для дезактивации радиоактивных людей, по распоряжению руководства, просто уехала в Северодвинск. Отмечу отдельно, что на Северодвинских заводах «Звездочка» и «Севмаш» были и свои приборы, которые могли замерить там уровень радиации.
Если бы никто не скрывал наличие радиации, не принимал нелепых поспешных решений и пригнал бы нашу передвижную радиационно-химическую лабораторию в аэропорт Васьково, мы бы развернули пункт и дезактивировали пострадавших. У нас в машине была специальная надувная кабина, в которой с помощью дезактивирующего порошка мы бы вымыли пострадавших, затем эту воду из поддона и их одежду запечатали бы в бочку, и это бы ликвидировали как радиоактивные отходы.
Но у нас не было с собой даже дезактивирующего порошка. Поэтому когда приземлились вертолеты, наша бригада просто вымыла водой этих пострадавших. Затем приехала скорая. Врачей скорой тоже никто не уведомил о том, что они будут контактировать с зараженными радиацией людьми. Они приехали в обычных халатах, без респираторных масок. Дезактивирующего порошка, естественно, у них тоже не было.
Члены бригады спасательной службы сказали врачам, что контактировать с этими больными опасно, предварительно их нужно дезактивировать, а для этого нужно еще ждать, пока поступит распоряжение пригнать нам машину с дезактиватором. Врачи скорой ответили: «Ну мы-то ждать не можем, нам нужно помощь оказывать, смотрите, они же умрут». Они погрузили пострадавших в свою машину и увезли в городские больницы. А именно в больницу Семашко, где была изотопная лаборатория (в ней в том числе проводят обработку для дезактивации радиации), и в областную больницу города — где такой лаборатории не было.
«Они нам врали, что никто не знал, что идет радиоактивное заражение»
Павел Ковалев (имя изменено), врач областной больницы Архангельска
8 августа в 16:35 в нашу больницу доставили троих пострадавших на военном полигоне. Мы, врачи, напрямую спрашивали, есть ли среди привезенных пациентов кто-то с радиацией. Сопровождающие пациентов нам ответили, что все они дезактивированы. Нам сказали: «Они не опасны для вас, работайте».
Пациенты были в очень тяжелом состоянии, поэтому чтобы сделать максимум того, что от нас зависит, больница вызвала дежурную бригаду и еще дополнительно травматологов, хирургов и нейрохирургов (у некоторых из пациентов были переломы позвоночника и бедер).
Спустя время, после того, как мы стали их уже оперировать, пришли дозиметристы, померили уровень бета-излучения и в страхе выбежали из операционной. Врачи их поймали в коридоре, и те сознались, что там зашкаливает бета-излучение.
В больнице имени Семашко, куда отвезли еще троих пострадавших, были детекторы и дозиметры. Врачи поняли, что идет заражение, хотя им тоже изначально было сказано, что его нет. Они их сами дезактивировали, надели защитные костюмы, респираторы, и только удостоверившись, что все безопасно, стали оказывать помощь. Так и должно быть. Так и было бы сделано у нас, если бы и нас предупредили.
На следующий день, когда больница уже была, по-русски говоря, загажена цезием-137, военные начали проводить дезактивацию в операционных и приемном покое, выкосили всю траву вокруг, все радиоактивные предметы, которые они не могли обеззаразить, они демонтировали и увезли с собой — в том числе ванну в приемном покое, в которой мы мыли пострадавших.
