Толстовство как субкультура: пацифизм, минимализм и саморазвитие

Накануне фестиваля «Толстой» в Ясной Поляне BURO. решило не только примерить на себя толстовку, но и рассмотреть последователей писателя через призму несколько вульгарной социологии — как вид субкультуры

Подготовила: Елена Алехина, Марина Банникова, Галина Федосеева

Субкультура находится в оппозиции к культурному мейнстриму и чаще всего ассоциируется с отрочеством и юностью. Но не все толстовцы были молодыми — среди последователей Льва Николаевича были и зрелые люди, которые, как и он, пережили внутренний кризис. Тут важен не возраст, а причина обращения к идеям писателя: его взгляды разделяли те, кто стремился найти смысл жизни. Сам он в юности говорил:

Я бы был несчастливейший из людей, ежели бы я не нашел цели для моей жизни — цели общей и полезной, полезной потому, что бессмертная душа, развившись, естественно перейдет в существо высшее и соответствующее ей».

Толстовцы отрицали институт церкви и государства, они верили, что сознание определяет бытие, а не наоборот, и что совесть — единственно верный способ самоорганизации человека.

Как появилось толстовство

В 1884 году в свет вышла «Исповедь» — произведение, в котором Толстой описал историю своих духовных исканий: от юношеского нигилизма до поздних разочарований. В нем он впервые выразил свои воззрения напрямую, а не через монологи героев. Позднее вышло еще несколько статей и трактатов, которые были запрещены цензурой за критику государства и антиклерикальные идеи, но тем не менее люди знакомились с ними по отрывкам в журналах и записывали себя в последователи Льва Николаевича.

В 1898 г. я достал книгу «В чем моя вера», тогда еще запрещенную в России, и стал ее читать. <...> По прочтении этой книги я почувствовал себя очень одиноким среди того круга людей, в котором я жил. Мне хотелось пойти жить в среду людей, которых так же, как и меня в то время, волновали бы вопросы веры и смысла жизни. И я решил, что пойду к Толстому. Человек, который написал «В чем моя вера», не может не принять меня и не отнестись сочувственно к вопросам моей души; он также, наверно, знает таких людей, которых я ищу».

Из книги «Двенадцать лет около Толстого» — воспоминаний Хрисанфа Абрикосова, последователя и секретаря Толстого.

К Толстому стали обращаться самые разные люди со своими вопросами и проблемами, и тот счел своим долгом отвечать всем. Нет конкретной статистики, скольким он ответил или помог, но за свою жизнь он получил более 50 тысяч писем, а сам отправил более 10 тысяч.

При этом отношение Толстого к тем, кто называл себя его единомышленниками, было сложным — он не считал себя лидером этого движения: «Говорить о толстовстве, искать моего руководительства, спрашивать моего решения вопросов — большая и грубая ошибка». Он не приемлел пропаганды и был против всякой организации, к объединению относился с иронией: «Я Толстой, но не толстовец», — говорил он. Постоянно подчеркивал свою личную непричастность к какой бы то ни было системе взглядов: «Никакого моего учения не было и нет, — писал он, — есть одно вечное, всеобщее, всемирное, истинное для меня, для нас, особенно ясно выраженное в Евангелиях. Учение это призывает человека к признанию своей сыновности к Богу».

К чему стремились толстовцы:

к нравственному самосовершенствованию;
к опрощению быта;
к непротивлению злу насилием;
к отказу от военной службы;
к отказу от мяса, алкоголя и табака;
к земледельческому труду;
по возможности к отказу от эксплуатации животных;
к переустройству мира по новым этическим принципам.

buro247.ru