В российский прокат снова выходит «Бойцовский клуб» Дэвида Финчера

Вот несколько причин, по которым стоит его пересмотреть на большом экране․

25 июля в повторный российский прокат выходит «Бойцовский клуб» — в этом году фильму Дэвида Финчера исполняется 20 лет. Кинокритик «Медузы» Антон Долин называет причины, по которым стоит сходить в кино — и снова увидеть одну из знаковых картин конца прошлого века на большом экране.

Финал
«Бойцовский клуб» — один из немногочисленных фильмов в истории кино, служащих аргументом в вечной дискуссии о спойлерах. Если знать кульминацию и развязку картины, ты будешь смотреть ее другими глазами; шокирующий сюрприз поражает каждого зрителя. По этой причине не будем даже намекать на него для тех, кто будет смотреть «Бойцовский клуб» впервые.

Однако нельзя не отметить, что повторный выпуск фильма в прокат и аншлаги на премьерных показах опровергают неоспоримый тезис: многие из зрителей явно знают, чем он кончится. Иные смотрят его повторно — и им по-прежнему интересно!

Дэвид Финчер
Бывший рекламщик и клипмейкер дебютировал в большом кино, как считает он сам, неудачно: «Чужой 3» принято считать худшей работой Финчера. После этого атмосферные и мрачнейшие неонуары «Семь» и «Игра» создали ему репутацию одного из самых нестандартных режиссеров Голливуда. Однако статус культового Финчер получил только после «Бойцовского клуба» — скандального, шокирующего и виртуозного фильма, будто бы закрывшего ХХ век, подняв самые больные его вопросы.

Экранизация
«Бойцовский клуб» поставлен по вышедшему всего за три года до того одноименному роману Чака Паланика — писателя, чья слава сопоставима с финчеровской, как статус этой книги сопоставим с репутацией фильма. Можно сказать, что это идеальный пример экранизации, которая заимствует у книги сюжет, главных героев и даже некоторые идеологемы, но при этом выстраивает самостоятельный мир и предлагает принципиально другой — во многом противоположный — финал. Паланик принял версию Финчера и сценариста Джима Улса — редкий случай. Несмотря на это, поклонники продолжают спорить о том, что «лучше» — книга или фильм.
Философия
«Бойцовский клуб» — идеальный пример объекта поп-культуры, ставшего мишенью для философских и культурологических спекуляций. Его критиковали и разбирали с фрейдистских и юнгианских позиций, марксистских и постфеминистских, глобалистских и антиглобалистских. Высказывался на его счет и главный поп-философ современности Славой Жижек.

Консюмеризм
Центральный конфликт «Бойцовского клуба» связан с кризисом общества потребления, которое стало чересчур комфортным для его обитателей, — потому в нем неизбежно случится взрыв, бунт, террористическая революция. Вместе с квартирой, обставленной мебелью из IKEA, у главного героя — безымянного (разумеется, не случайно) рассказчика — сгорают все мосты и пути к отступлению. Дальше — только сопротивление. С этой радикальной траекторией идентифицируют себя многие зрители. Сам Финчер настаивает на том, что «Бойцовский клуб» не активистское кино. Режиссер не занимает ни одну из позиций и только наблюдает за своим героем, не осуждая и не одобряя его действий.

Насилие
Поскольку фильм строится на идее подпольных клубов, члены которых избивают друг друга до полусмерти, обретая в боли освобождение, жестоких сцен было не избежать. Финчер показывает насилие предельно реалистично, что вызвало протесты у многих критиков и зрителей. Не наслаждаясь жестокостью и не превознося ее, режиссер превращает ее во всеобъемлющую метафору. Его фильм — о кризисе мужественности в современном обществе и о механизмах (от социальных до психологических) компенсации. В этом смысле «Бойцовский клуб» в полной мере сохраняет свою актуальность.

Женщина среди мужчин
Гротескная, почти карикатурная маскулинность мира «Бойцовского клуба» лишь ярче выделяет единственного женского персонажа — подругу и возлюбленную героя Марлу (возможно, лучшая и определенно самая известная роль в карьере Хелены Бонэм Картер). Находясь вне основной интриги, к финалу она все сильнее влияет на выбор, который предстоит совершить герою. Эволюция образа Марлы — от чуть ли не femme fatale в начале к бунтарке-контркультурщице в конце — позволяет предположить, что мы видим ее только в проекции мужского взгляда, критике которого и посвящен фильм․

meduza.io